Я тряхнул головой:

— Тань, надо идти. Ну понимаешь — людей надо искать. Не может быть, чтобы их тут не было! Вдруг они что-то подскажут?

— Я согласна, — вздохнула Таня. — А куда пойдем? Тут кругом лес, только там, — она махнула рукой, — кусочек степи, ты же видел…

— Вот в степь как раз нам не надо, — покачал я головой. — Слишком много открытого места, а кто там живет — вообще неизвестно. Лучше искать людей в лесу. Историческая традиция говорит, что обитатели леса…

— Оле-ег, — с легкой улыбкой протянула Таня, и я, смутившись, умолк, а потом продолжил:

— В общем, надо идти в лес… Знаешь, Тань, — признался я честно, — я могу знать только то, чему меня учили… или что я читал… про ту, нашу Землю. Может, тут все не так. А если предположить, что так, то нам надо идти на запад, — я указал рукой, — в ту сторону, где аэродром… был аэродром. Там поселения были расположены гуще всего. Но это, Тань, если судить по Земле.

— Ну а как иначе-то мы можем судить? — вздохнула она. — Ладно, — в ее голосе прозвучала хорошо знакомая решимость, — пойдем, Олег, чего сидеть? Нам еще через речку перебираться, брод искать…

Пурсовку мы форсировали неожиданно легко — недалеко от дуба, где мы ночевали, нашлось мелкое место, и мы перебрели через реку без проблем. Было около десяти.

— Надо держать точно на запад, — сказал я, когда мы обувались на берегу. — Все время.

— Пойдем вдоль реки Калаис, — медленно, вспоминая карту (топографическая память у нее была отличная), сказала Танюшка. — Она течет почти точно на запад. Ну, двинулись.

Но мы все-таки помедлили немного, прежде чем войти в лес. Он стоял стеной: дубы, вязы, тополя теснились один к другому, в подлеске растопыривал до пояса зеленые пальцы мощный папоротник. Но темным лес не казался — его пронизывали солнечный свет и пение птиц где-то в вершинах. Чуть-чуть тянуло сыростью.